Антиутилитаризм. Максимальный вред для максимального числа людей

Хочу изложить свои убеждения. Как-то я привык по инерции рассуждать типа вот какие-то гниды собирают миллиард на лечение диточки, а ведь можно было куче менее больных детей помочь или вообще заплатить чтобы ещё нарожали нормальных. На самом деле я в это не верю и это просто способ поддержать разговор с, вообще-то, врагами. В реальности же все люди менты. В смысле все будут тебя принуждать соблюдать общественные порядки примерно также сильно. На мелочи также закроют глаза, за серьёзное также захуярят или сдадут (в случае реальных ментов ну вызовут помощь для задержания, одно и тоже, в общем). Смысл в том, что вот есть твои люди: друзья, семья. Вот им всё. А остальных пиздить надо. Можно иронизировать что вообще-то реальные элиты примерно так и думают, но это не так. Есть несколько слоёв. Есть те от кого ты вот сейчас зависишь и с ними конфликтовать не стоит. Есть дружественная фауна так сказать, кошки, тянучки красивые, всё такое. Им помогать можно, но не себе во вред. Я вот кормлю бродячих кошек по возможности, отличная тема. Но все остальные либо паразиты, либо конкуренты. Ничего хорошего им делать не надо, а по возможности стоит, ну, лишить их возможности тебе навредить в будущем. Я не говорю про всякую жесть, потому что шанс выйти сухим из воды если её постоянно творишь равен нулю. Проблема реальных элит, например монголов, была в том что они соглашались на откупные платежи, а не ебашились всех до талого. Собственно если бы они уничтожили все цивилизации Евразии и осталить только они и всякие дикари по лесам средний уровень чила и свободы сейчас был бы в сто раз выше. Название конечно провокационное, я хочу блага для человечества. Просто речь о низшем благе. Ради низшего блага. Для иллюстрации, отрывок из рассказа Константина Крылова, про путешествия во времени из тоталитарной Франции, которая создала ад на земле: Я не хочу, чтобы эта страна превратилась в омерзительную Империю, которая погубит мир. Поэтому я поставил своей целью изгнать из Франции дух аскетизма, бессмысленного труда и служения государственным интересам. Я учу французов любить жизнь, ценить роскошь и удовольствия, творения искусства, красивые зрелища, праздность и беззаботность во всём. Я поощряю все пороки, все прихоти, все бессмысленные траты нашей знати. Я отдал налоги откупщикам, и пусть они воруют как можно больше. Поощряю я также займы под большие проценты, лишь бы деньги расходовались на роскошь и увеселения. Я смотрю сквозь пальцы на предательство государственных интересов, на взятки, получаемые нашими государственными мужами у иностранцев - пусть треснут их карманы от преступного золота. При этом я последовательно изгоняю из своего окружения всех толковых людей, особенно же поборников прогресса. Зато при моём правлении французский двор стал самым пышным в Европе. Безумные траты, наглое сибаритство, неистовое мотовство - вот чего я требую от своих верных подданных и в чём подаю им достойный пример. От тех, кто по своему состоянию не способен тратить довольно, я жду разрушительных идей, преступлений, ну или хотя бы старого доброго разврата. Пусть аристократия бесится с жиру, философы проповедуют равенство, а беднота голодает и копит недовольство. Ты скажешь, что это приведёт к взрыву? - он внезапно обернулся. - Да! Такого правления не выдержала бы никакая страна, не то что наша. Пройдёт каких-нибудь двадцать, может быть тридцать лет, и Франция уже не сможет выплачивать государственный долг. Думаю, к тому времени высшие слои окончательно развратятся и не дадут государству выправить положение. Жадная свора продолжит опустошать казну, а когда придёт время платить по счетам - переложит всю вину на короля и натравят на него чернь. Если я доживу до этого времени - что ж, пусть так и будет. Но, скорее всего, платить будут мои дети или внуки. Не знаю, как назовут тот кровавый потоп, который зальёт Францию, но будет он долгим... Не удивлюсь, если французы всё-таки изобретут машину для отрубания голов. Но меня всё ж волнует, что они будут думать о нашей эпохе? Как они её назовут? Что скажешь, Луиза? -- Они назовут наш век блестящим и галантным, Ваше Величество, и будут нам завидовать.